 
"Смотрите на Меня,
следуйте за Мной,
будьте, как Я..."
 
  
Абдул-Баха
Средоточие Завета,
Тайна Бога, Совершенный Образец

 
Открытый бунт
(стр. 58 из книги Х. Бальюзи "Абдул-Баха")
-В то время, когда бунт стал явным, именно Средоточие Завета казался покинутым всеми. Изолированный в Акке вместе со Своей сестрой, Своей женой и дочерьми, а также старым дядей, Он не мог даже посетить Святилище Своего Отца. Были моменты, когда Он стоял на равнине и выполнял ритуал посещения с расстояния. Мирза Мухаммад-Али и его приближенные обладали полной властью над Особняком, Святилищем и прилегающими домами. Они толпились на верхней веранде Особняка и поносили Абдул-Баха и тех, кто остался верным Ему, выкрикивая оскорбления каждый раз, когда они приходили помолиться на том месте, где покоился человеческий храм Бахауллы. Абдул-Баха не жалел сил для возделывания сада, прилегающего к Святилищу. Он носил свежую почву и воду на Своих плечах, то же делали и верные Ему, пытаясь сохранять эту бесплодную землю постоянно цветущей и полной цветов. Их противники наложили руку даже и на этот сад, но, найдя заботу о нем дорогостоящей и требующей упорной и настойчивой работы, оставили его. 
Шоги Эффенди утверждал, что около сорока членов семьи Бахауллы, родственников Баба и выдающихся учителей и знатоков Веры объединились, чтобы подорвать преданность верных Абдул-Баха и разрушить Завет Бахауллы. 
Не довольствуясь возбуждением смуты внутри общины, они начали клеветать на Абдул-Баха и в более широких кругах. Они обвиняли Его в присвоении Себе титула и ранга Явителя Бога; в попытках подорвать репутацию семьи Бахауллы - Агсан (Ветвей), которых Явитель Бога велел Своим последователям любить и уважать; в придании непомерной важности Завещанию Бахауллы, которое, настаивали они, было посвящено исключительно отношениям внутри Его семьи; в изобретении Завета и громогласном восхвалении его как высшего и всеобъемлющего; в лишении Своих братьев и сестер их наследства; в том, что Он действует как тиран-самодур. Тем людям, которые не были бахаи, они говорили, что Он лишил наследства Свой собственный род. Бахаулла, говорили они, никогда не притязал на то, чтобы быть Явителем Бога; Он был мистическим шейхом, старавшимся приблизить людей к Богу, в то время как Аббас Эффенди, ныне именующий Себя Абдул-Баха, вознамерился изобрести новую религию. 
Хаджи Мирза Хайдар-Али, который был всему этому очевидец, оставил нам описание жизни, которую вели в Особняке Бахджи Мирза Мухаммад-Али и те, кто его поддерживал. Ярко контрастируя с простой и полной ограничений жизнью Абдул-Баха в Акке, паразитирующие на Нем противники постоянно требовали огромных количеств самых лучших товаров, заказывая гигантские объемы еды и одежды, постоянно устраивая празднества и приглашая чиновников на роскошные пиры. Целью их было возбудить в этих сановниках ненависть к Абдул-Баха. Они планировали низвести Абдул-Баха до уровня нищеты и банкротства. Но Абдул-Баха никогда не отказывал им в том, что они требовали. Когда бы ни поступали их заказы, Он каждый раз велел Своему слуге, Ага Резай-и-Каннаду, удовлетворить их полностью. Если Ему приносили подарки, Абдул-Баха указывал передать их в Бахджи. Он пытался, и пытался очень энергично, защитить злоумышленников от разрушительных последствий их собственных поступков. Он делал все, что только можно было сделать, чтобы набросить завесу на их неверность. Глубоко ранящей злобе Он воздавал бальзамом и исцелением. К Мухаммаду-Али, чей титул был "Великая Ветвь" (под этим именем он был известен и так к нему обращались), чей статус был установлен в Завещании Бахауллы как следующий после Абдул-Баха, то есть превыше любого другого бахаи, за единственным исключением Средоточия Завета - к нему Абдул-Баха, его великодушный и щедрый Брат, обращался с пламенными увещеваниями. Он напоминал ему, что после Его смерти все его желания исполнятся. На эти призывы Мирза Мухаммад-Али отвечал, что у него нет никакой гарантии, что он переживет Абдул-Баха. Жажда власти убила в этом сыне Бахауллы последний след веры в Его слово. Он пережил Абдул-Баха на шестнадцать несчастных лет, разбитый и отвергнутый, отброшенный мировым сообществом Бахауллы, напоминая любому видевшему его о последних годах жизни Мирзы Яхья, Собх-и-Эзеля, дяди этого представителя второго поколения раскольников. 
Именно в этот период Средоточие Завета, с целью представить миру доказательство ложности обвинений, выдвинутых против Него Его противниками, что Он, якобы, приравнивает Себя к Бахаулле, объявил, что отныне будет известен как Абдул-Баха - Слуга Баха. Он заявил, что Его статус - статус служения. Раскольники, из которых фантастические идеи всегда сыпались как из рога изобилия, провозгласили, что служение - атрибут Божества, и что ныне Абдул-Баха отождествляет Себя с Создателем Вселенной. К себе они применяли эпитет Муваххидин (монотеисты, унитарианцы), а к тем, кто остался верным Завету - Мушрикин (политеисты). 
В течение четырех лет Мирза Мухаммад-Али и его приспешники делали, что хотели, Абдул-Баха же страдал безмолвно. Но настало время, когда скрывать это все дальше стало просто невозможно. Абдул-Баха не брал на Себя инициативы в развенчании их перед миром Бахаи. Они сами, чувствуя нетерпение, разорвали завесу, которую мудрый и прощающий Учитель набросил на их дела. Наблюдая постепенное возвышение Завета и то, как подавляющее большинство бахаи сплачиваются вокруг Средоточия Завета, они бросились в открытое нападение. И тогда разделение стало неизбежным. Их тщетные попытки расколоть Завет продолжались на протяжении многих лет, но упадок их был стремительным. Всем бахаи стало ясно, что они являются просто зачинщиками смуты. 

(стр. 27 из книги Х. М. Бальюзи "Абдул-Баха")
"Приятное, доброе настроение и выказываемая к людям терпимость суть предпосылки обучения Делу Бога. Что бы ни говорил человек, пусть даже он изрекает бессмыслицу, результат пустых измышлений и, подобно попугаю, повторяет чьи-то чужие мнения - надо позволить ему высказаться. Не следует вовлекаться в спор, ведущий к настойчивому отвержению и враждебности, и тем и заканчивающемуся, ибо тот человек посчитает себя побежденным и униженным. Вследствие этого между ним и Делом Бога встанут еще большие завесы и пренебрежение его к Делу возрастет. Следует сказать: "все правильно, согласен, но взгляните на предмет еще с этой, другой стороны, и рассудите для самого себя, правильно это или ложно"; конечно, сказать это надо вежливо, с добротой и уважением. Тогда тот человек будет слушать, не станет пытаться спорить и выстраивать отрицающие доказательства. Он согласится, поскольку придет к пониманию, что цель была не в том, чтобы вовлекаться в словесную битву или утвердить над ним превосходство. Он увидит, что целью было отыскать слово истины, выказать человечность, явить небесные качества. Тогда его глаза и уши будут открыты, его сердце откликнется, раскроется его истинная природа и, благодатью Бога, он станет новым творением. Величайшая Ветвь преклоняет внимательный слух к любому бессмысленному разговору, до такой степени, что человек говорит себе: "Он пытается научиться от меня". Затем, постепенно, такими способами, которых другой человек заметить не может, Он открывает ему глаза на внутренний смысл предмета и дает ему понимание". 
- Бахаулла (приводится в автобиографии Хаджи Мирзы Хайдара-Али).

(стр. 101)
(В декабре 1902 года Майрон Х. Фелпс, выдающийся член нью-йоркской Коллегии Адвокатов, - провел в Акке, по приглашению Абдул-Баха, целый месяц. "Этот месяц, - пишет Майрон Фелпс, - был одним из самых ярких и запоминающихся в моей жизни; ибо я не только смог приобрести удовлетворительный общий взгляд на эту религию, но также и познакомиться с Аббасом Эффенди, которого вполне можно считать самым замечательным человеком, которого когда-либо мне посчастливилось встретить". Благодаря близкому соседству Фелпс стал свидетелем образа жизни Абдул-Баха. Лучшее, что мы можем сделать - это процитировать из его книги "Аббас Эффенди, Его Жизнь и Учения".) 
"Послушайте, как обращается он со своими врагами. Достаточно упомянуть лишь один случай из многих, о которых я слышал. 
Когда Учитель прибыл в Акку, жил там один человек из Афганистана, непреклонный и суровый мусульманин. Для него Учитель был еретиком. Он ощущал по отношению к Учителю великую вражду, лелеял это чувство в своем сердце и настраивал против него всех окружающих. Если в собрании людей ему предоставлялся удобный случай, - например, в мечети, он порицал его самыми жестокими словами. 
- Этот человек, - говорил он всем, - самозванец. Зачем вы с ним разговариваете? Зачем вы имеете с ним какие-то дела? - А когда он проходил мимо Учителя на улице, то старательно загораживался рукавом, чтобы не осквернить свой взор. 
Так поступал афганец. Учитель же поступал так: 
Афганец был беден и жил в мечети; часто он нуждался в пище и одежде. Учитель посылал ему и то, и другое. Афганец принимал это, но благодарности не выражал. Однажды он заболел. Учитель привел для него врача, принес еду, лекарства и деньги. Он принял и это; но, протягивая одну руку врачу, чтобы тот пощупал его пульс, другой он закрывал свое лицо, чтобы взор его не упал случайно на Учителя. Двадцать четыре года Учитель продолжал оказывать ему помощь, афганец же упорствовал в своей враждебности. Наконец, однажды афганец пришел к двери Учителя и пал, покаянный и рыдающий, у его ног. 
- Прости меня, господин! - говорил он со слезами. - Двадцать четыре года я делал тебе зло, двадцать четыре года ты делал мне добро. Теперь я понял, как я заблуждался. 
Учитель велел ему подняться, и они стали друзьями".


  Его звали Хаджи Сиддик. 

(стр. 365)
"У нас была привычка посылать миссионеров с Запада на Восток, чтобы проповедовать Евангелие. Сегодня у нас здесь присутствует миссионер с Востока, чтобы проповедовать старое Евангелие столь по-новому и необычно. В конце концов, нас не столько впечатлили эти слова, сколько эта жизнь. У Него есть право говорить, ибо Он провел сорок лет Своей жизни в тюрьме ради той истины, что открылась Ему. Д-р Келман сказал вчера вечером, что Абдул-Баха здесь не для того, чтобы миссионерствовать. Однако мне кажется, что это не совсем так. Думается мне, что хотя мы и не проповедуем это услышанное сегодня Евангелие, но нам всем очень хочется его проповедовать и, может статься, Абдул-Баха окажет нам в этом Свою поддержку".
- Преподобный А. Б. Робб, г. Эдинбург, 8 января 1913 г.


(из книги Х. М. Бальюзи "Абдул-Баха", стр. 194) 
В тот же день [19 мая 1912 г.] Абдул-Баха обратился к собранию Церкви Братства [Brotherhood Church], в Джерси-Сити, штат Нью-Джерси. Пусть эту историю расскажет сам пастор этой церкви, Ховард Колби Айвес: 
Это было впечатляющим, я бы даже сказал, потрясающим зрелищем, когда величественная фигура Учителя твердыми шагами поднималась на возвышение, ведя за собой небольшую группу верующих из различных частей мира. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, сколь слабо я тогда осознавал значение этой исторической сцены. Здесь, в окружении цивилизации Запада, почти через две тысячи лет после того, как занялась заря христианского учения, стоял Тот, чья Жизнь и Слово были подлинным воплощением сути того самого послания доброй воли ко всем людям, которое нации, носящие Его имя, очевидным образом забыли. Здесь стояло живое доказательство ложности предпосылки о том, что Восток и Запад никогда не встретятся. Здесь мученичество за Истину и Любовь смиренно и с любовью обращалось к душам, обуреваемым самолюбием и не ведающим о том. 
Но мне, как и большей части аудитории, такие мысли тогда не приходили в голову. И все же в тот вечер в зале царила атмосфера духовности, прежде нам неведомая. 
Абдул-Баха сел на почетное место непосредственно позади кафедры. За спиной у Него сел переводчик, который, пока я говорил, негромко и быстро переводил для Абдул-Баха суть моих слов. Я стоял у края платформы, чтобы не быть впереди Учителя и иметь возможность время от времени оборачиваться к Нему. Одно из самых ярких моих воспоминаний о том вечере - Его внимательное, улыбающееся лицо в то время, как переводчик негромко переводит мои слова. Я говорил о сорока годах, проведенных Им в крепости Акка, на этой неописуемо отвратительной каторге Турецкой империи; о шестидесяти годах Его изгнания и страданий; о поданном Им живом доказательстве того, что единственные настоящие цепи - это цепи духа; о том, что Его присутствие с нами этим вечером свидетельствовало об истинном духовном братстве и единстве. Особенно ярко я запомнил, как я обращаюсь к Нему извинительным тоном, делая личное замечание о том, что, в то время как другие люди Востока приезжают в Америку эксплуатировать ее народ под видом восточного мистицизма, Его послание несет живой отпечаток жертвенной любви. Он отдавал, когда другие хватали. Он являл то, о чем другие только рассуждали. И еще более отчетливо вижу я перед собой это спокойное, улыбающееся лицо, сияющие глаза, понимающий взгляд, которым Он отвечал мне. 
Затем Абдул-Баха поднялся, чтобы говорить. Переводчик стоял сбоку от Него и слегка позади. "Поскольку эта церковь называется Церковь Братства, Мне хочется поговорить о Братстве Человечества". Когда этот прекрасный вибрирующий голос прокатился по залу, придавая такой смысл слову "Братство", о котором я никогда раньше не слышал, в сердце мое закрался стыд. Определенно, этот Человек осознавал такие значения этого слова, о которых я, основатель этой церкви, никогда и не подозревал. Кто я был такой, чтобы делать ударение на этом слове? Что я сделал за свою жизнь помимо разговоров, чтобы доказать мою веру в это как в жизненный принцип? Испытал ли я когда-нибудь хоть малейшую боль как сторонник этого принципа? Этот же человек прожил долгую жизнь, в которой братство со всем человечеством было главенствующим мотивом. Ни тюрьма или цепи, ни тяжелая работа или лишения, ни ненависть или унижения не смогли отвратить Его от назначенной Ему задачи быть примером этого, или притушить пламенность, с которой Он доказывал возможность достижения человечеством этой цели. Для Него были едины все расы, цвета кожи и вероисповедания. Для Него неведомы были предрассудки в пользу кого-то или против кого-то по причине внешнего богатства или нищеты, греховности или праведности. В любой момент Он был тем самым, чем, как Он говорил нам в одной из Своих божественных Скрижалей, мы должны быть - "слугами человечества". 
Пока я писал сейчас эти слова, мне пришла на память одна история, рассказанная Луа Гетсингер, в тот момент сидевшей передо мной в аудитории. 
Когда знание о Деле Бахауллы только-только достигло Америки, миссис Луа Гетсингер была на паломничестве в городе-тюрьме Акке, чтобы увидеть Учителя. В один из дней, когда она была с Ним, Он сказал ей, что очень занят сегодня и не может навестить Своего очень больного и очень бедного друга и хочет, чтобы она пошла вместо Него. "Отнеси ему еду и позаботься о нем", - сказал Он в заключение. Он рассказал ей, где найти этого человека, и она с радостью пошла, гордясь, что Абдул-Баха доверил ей эту миссию. 
Она вернулась очень быстро. "Учитель, - воскликнула она, - наверняка Ты не сможешь Себе представить, в какое ужасное место ты послал меня. Я чуть не упала в обморок от ужасной вони, от грязи в комнатах и от унизительного состояния этого человека и его дома. Я убежала оттуда, чтобы не подхватить какую-нибудь ужасную болезнь". 
Печально и сурово посмотрел на нее Абдул-Баха. "Коли желаешь служить Богу, - сказал Он, - служи собрату своему, ибо в нем зришь ты образ и подобие Бога". Он велел ей возвратиться в дом этого человека. Если там мерзко, она должна там прибраться; если этот брат твой грязен, вымой его; если он голоден, накорми его. Не возвращайся, пока не сделаешь этого. Он сам много раз делал это для него - неужели она не сможет послужить ему единожды? 
Вот кем был Тот, Кто сейчас произносил речь в моей Церкви Братства.
И когда я смотрел на Учителя, будучи лицом к лицу с Ним в аудитории, не так уж сложно было представить себе преобразование мира через дух божественного братства. Ибо Он Сам был воплощением этого духа. Его ниспадающая аба, Его кремовая феска, Его серебряные борода и волосы - все выделяло Его среди тех людей Запада, к которым Он сейчас обращался. Но Его улыбка, которая, казалось, охватывает нас переполняющим чувством товарищества; Его глаза, казалось, посылающие по комнате вспышки света, словно бы стараясь отыскать каждого; Его жесты, сочетавшие в себе такую власть и смирение, такую мудрость и юмор, - все это передавало для меня, по меньшей мере, именно то самое истинное человеческое братство, которое никогда не удовлетворится изобилием, пока наименьший из малых сих лишен необходимого, и еще менее - пока у всех не будет того божественного изобилия, которое дается только через дыхание Духа Святого, иными словами - через контакт с Явителем Бога. Он закончил Свое выступление такими словами - как это записано в первом томе Провозглашения Всеобщего Мира: 
- Доверяйте благосклонности Бога. Не смотрите на собственные способности, ибо Божественные дары способны преобразить каплю в океан; они могут сделать крошечное зернышко величественным деревом. Воистину, Божественные дары подобны морю, мы же - словно рыбы в этом море. Рыбы не должны смотреть на самих себя; они должны созерцать океан, огромный и удивительный. Средства для поддержания всех и каждого - в этом океане, поэтому Божественные щедроты обнимают всех и любовь вечная сияет надо всеми. 
Это было одно из самых коротких общественных выступлений Абдул-Баха. Последняя часть, как записано в Провозглашении Всеобщего Мира, была ответом на вопрос из аудитории, что само по себе было отходом от обычной практики. 
Я просил Учителя поговорить дольше, чем обычно, поскольку я был одержим всеобщей идеей, что ценность речи пропорциональна ее длине. То, что Он говорил так кратко, несомненно, было сделано с намерением продемонстрировать мне, что буквально несколько слов, вдохновленные Святым Духом и сияющие мудростью небесной, неизмеримо более могущественны, чем все когда-либо изданные тома человеческих проповедей. 
То, что у меня хватило наглости представить Ему такое требование, еще раз показывает, насколько далек тогда я был от признания Его положения, более того, - от какого бы то ни было истинного понимания духовной реальности вообще. Он же за пятнадцать минут сказал, показал и проявил любви в вопросе об истинном Братстве - этом небесном и божественном Братстве, способном превратить этот мир в рай - больше, чем я когда-либо мог себе вообразить. 

 
Из книги
Провозглашение Всеобщего Мира
19 мая 1912 г.
Речь в Церкви Братства
Берген и Фейрвей авеню, Джерси-Сити, Нью-Джерси
Записано Эстер Фостер
Поскольку эта церковь называется Церковь Братства, мне хотелось бы поговорить о братстве человечества. В основании человечества лежит совершенное братство, ибо все суть слуги Бога и принадлежат к одной семье под защитой Божественного провидения. В человечестве существуют узы братства, поскольку все суть разумные существа, созданные в мире эволюционного роста. В человечестве заложено братство, поскольку все обитают на этом земном шаре под одним небесным сводом. В человечестве существует врожденное братство, поскольку все суть элементы одного человеческого общества, нуждающегося в согласии и сотрудничестве. Человечество предназначено для братства, поскольку все суть волны одного океана, листья и плоды одного дерева. Это физическое содружество, обеспечивающее материальное счастье в человеческом мире. Чем оно сильнее, тем более человечество продвинется и круг материального расширится. 
Настоящее же братство - духовное, ибо физическое братство подвержено разделениям. Войны внешнего мира бытия разделяют человечество, но в вечном мире духовного братства неведомо разделение. Материальное либо физическое общение основано на земных интересах, Божественное же содружество обязано своим существованием дыханию Духа Святого. Духовное братство можно уподобить свету, а души человеческие - светильникам. Так, ламп накаливания здесь много, свет же один. 
В то время, когда на Востоке не существовало даже физического братства, появился Бахаулла. Сначала Он установил принципы физического братства, а затем основал братство духовное. Он вдохнул такой дух в страны Востока, что различные народы и враждующие племена перемешались и стали едины. Их дарования и наклонности стали одним целым, их цели - одной целью, их желания - одним желанием, до такой степени, что они жертвовали собою друг ради друга, отказываясь от положения, имущества и комфорта. Содружество их стало нерасторжимым. Это - вечное, духовное содружество, небесное и божественное братство, побеждающее распад. Материальная цивилизация продвигается через физическое общение человечества. Прогресс, что наблюдаете вы во внешнем мире, основан, главным образом, на общности материальных интересов. Если бы не это физическое и умственное общение, цивилизация бы не развивалась. Ныне же, благодарение Богу, очевидным стало нерасторжимое духовное единение; следовательно, нет сомнения, что заложено основание божественной цивилизации и мир будет развиваться и прогрессировать духовно. В сей лучезарный век Божественное знание, качества милосердия и духовные добродетели достигнут высшей степени развития. Первые проявления этого можно заметить в Персии. Души продвинулись настолько, что отказываются друг ради друга от имущества и даже жизни. Развилась их духовная восприимчивость; оживился их разум; пробудились их души. Явилась высочайшая любовь. Поэтому желание мое - чтобы духовное братство объединило Восток и Запад и принесло с собой полное искоренение войн среди человечества. Пусть свяжет оно вместе людей, членов семьи человечества, и станет источником развития ума, просвещения сердца и раскрытия пути для Божественных даров, дабы охватили они нас со всех сторон. Пусть склонность к духовному воспламенит сердца посланием благой вести. Пусть духовное братство приведет к новому рождению и обновлению, ибо его созидательное вдохновение происходит от дыхания Духа Святого и зиждется на силе Бога. Несомненно, то, что созидается через Божественную власть Духа Святого, вечно в могуществе своем и постоянно во влиянии. 
Материальное братство не останавливает и не предотвращает войны; оно не удалит разногласия среди человечества. Но духовный союз уничтожает самые основания войны, стирает различия полностью, провозглашает единство человечества, возрождает народы, дает сердцам обратиться к Царству Божию и крестит души Духом Святым. Через это Божественное братство материальный мир воссияет светочами Бога, зеркало материальности возьмет свои светочи с небес и установится в мире справедливость, так что не будет видно и следа тьмы, ненависти и враждебности. Человечество придет в границы безопасности, Пророческая миссия всех Явителей Бога будет установлена, Сион будет восторженно плясать, возрадуется Иерусалим, возгорится моисеево пламя, воссияет мессианский свет, мир станет другим миром и человечество облачится в иную силу. Вот величайший Божественный дар; вот сияние Царства Божия; вот день просвещения; вот милосердный век. Мы должны ценить это и бороться, дабы осуществилось ныне высочайшее желание Пророков и исполнились их благие вести. Уповайте на благосклонность Бога. Не смотрите на собственные способности, ибо Божественные дары способны преобразить каплю в океан; они могут сделать крошечное зернышко величественным деревом. Воистину, Божественные дары подобны морю, мы же - словно рыбы в этом море. Рыбы не должны смотреть на самих себя; они должны созерцать океан, огромный и удивительный. Средства для поддержания всех и каждого - в этом океане, поэтому божественные щедроты обнимают всех и любовь вечная сияет надо всеми. 
Был задан вопрос: будет ли духовный прогресс мира сего в будущем поспевать за прогрессом материальным? В живом организме полная мера его развития неведома и не проявляется в момент зачатия или рождения. Развитие и прогресс подразумевают последовательные стадии или степени. Например, духовное продвижение можно уподобить свету занимающейся зари. Хотя этот свет зари бледен и слаб, мудрый человек, рассматривающий восход солнца в самом начале его, может предсказать несравненное великолепие солнца в полной славе его и сиянии. Он достоверно знает, что это лишь начало его явления и что позже оно вступит в полную силу и могущество. Еще один пример: если он возьмет семя и станет наблюдать, как оно прорастает, он достоверно будет знать, что в конце оно станет деревом. Сегодня - начало явления духовной энергии, и неизбежно потенциал ее духовной силы станет принимать все больший и больший размах. Таким образом, этот двадцатый век есть заря, начало духовного просвещения, и очевидно, что день за днем оно будет развиваться. Оно достигнет такой степени, что духовное сияние превзойдет физическое, что стремление к Божественному пересилит материальное разумение и небесный свет рассеет и изгонит земную тьму. Божественное лекарство очистит от всех болезней и облака милосердия прольют свой дождь. Воссияет Солнце Реальности и вся земля оденется в свой прекрасный зеленый наряд. Среди результатов проявления духовных сил будет то, что мир человечества приспособится к новой форме общества, в делах человеческих проявится Божья справедливость и повсюду установится равенство среди людей. Бедные получат великий дар, а богатые достигнут вечного счастья. Ибо хотя ныне богатые и наслаждаются величайшей роскошью и комфортом, все же они лишены вечного счастья; ибо вечное счастье зиждется на отдаче, бедные же ныне повсюду в состоянии отчаянной нужды. Через проявление великой справедливости Бога бедные мира сего получат полную награду и поддержку и экономические условия человечества будут исправлены, так что в будущем не будет ни ненормально богатых, ни отчаянно бедных. Богатые насладятся выгодами этих новых экономических условий так же, как и бедные, ибо благодаря определенным установлениям и ограничениям они не смогут собрать столько богатства, чтобы тяготиться его управлением, тогда как бедные будут освобождены из-под бремени нужды и отчаяния. Богатый будет наслаждаться своим дворцом, у бедного же будет удобный коттедж. 
Сущность же сего предмета в том, что в человеческих делах и обстоятельствах проявится Божественная справедливость и все человечество обретет комфорт и счастье в жизни. Это не означает, что все будут равны, ибо неравенство в положении и способностях есть свойство природы. Неизбежно будут люди богатые, а также те, кто будет испытывать нужду в средствах, но в цельном сообществе будет выровнены и исправлены ценности и интересы. В будущем не будет ни очень богатых, ни крайне бедных. Будет равновесие интересов и все будет установлено так, что принесет удовлетворение как богатым, так и бедным. Таков будет вечный и благословенный результат славного двадцатого века, и он будет установлен повсеместно. Значительность же всего этого в том, что благие вести о великом счастии, явленные в обетованиях Святых Книг, исполнятся. Ожидайте же сего свершения. 
  

(стр. 235) 
- Ховард Колби Айвес так описывает это воскресенье, когда Абдул-Баха обратился к собранию Унитарианской церкви: 
?- Он доверительно сказал мне, что хотел бы поговорить со мной перед тем, как начнется служба, так что примерно в полдесятого я ждал Его в одной из просторных и уютных гостиных отеля. 
События этого дня остались в моей памяти как одни из самых отчетливых воспоминаний, связанных с Учителем. В это время, спустя примерно четыре месяца после моей первой встречи с Ним- я по-прежнему был, вероятно, столь же далеко от какого бы то ни было истинного понимания- 
- Он вошел в комнату, где я ожидал Его, обнял меня и спросил, хорошо ли я себя чувствую и счастлив ли я. Мы всегда должны быть счастливы, Он сказал- Бог желает счастья для всех Своих созданий- 
В ходе этой беседы я снова спросил Его, как часто делал это прежде, почему я должен верить в Бахауллу- 
Он посмотрел на меня долгим испытующим взглядом. Улыбка Его стала шире- Казалось, Он наслаждается небесной ситуацией, которая не лишена своей забавной стороны. Затем Он снова стал искренне серьезным. После какого-то, весьма долгого, периода молчания Он сказал, что не каждому дано часто говорить- людям о Христе. Он сказал, что мне следует каждый день благодарить Бога за этот великий дар, ибо люди напрочь забыли чистые учения этой ?Сущности Самоотречения¦. Он заметил, что Бахаулла говорит об этом в Книге Несомненности и что мне следует тщательно изучить ее. В этой книге объясняется, как эти звезды Небес Откровения Христа пали на землю мирских желаний- Именно на это состояние, Он сказал, и ссылается Христос, когда говорит об ?угнетении¦ или ?несчастии Последних Дней¦.- 
?Хвала Богу, что ты ищешь Свет. Тебе надлежит являть Свет; выражать словом и действием чистые учения- Христа.¦ Пред гордыми мы должны быть смиренны, сказал Он; к смиренным - сострадательны; пред невежественными быть словно ученик пред своим учителем; перед грешниками быть словно величайший грешник из всех. Для бедного будь опекуном; для сироты - отцом; для старика - сыном. Извлекай руководство не из рассуждений лидеров сектантской теологии, но из Нагорной Проповеди. Не ищи мирской награды, - нет же, но, скорее, принимай страдания в служении Ему, как делали это Его первые ученики. 
Он улыбнулся мне с такой небесной лучезарностью, что я потерял дар речи и сидел, переполненный эмоциями, которые невозможно описать. Затем Он безмолвно откинулся в кресле, закрыв глаза. Я думал, что Он просто измотан, как, без сомнения, и было из-за Его постоянной активной деятельности, которая оставляла Ему совсем мало времени на отдых. Но позже мне стало совершенно ясно, что Он молился за меня- 
Немного времени спустя Он открыл глаза, снова улыбнулся и сказал, что все, кто искренне ищут, находят; что дверь к Миру Реальности никогда не бывает заперта перед теми, кто терпеливо стучит. Сей День - День достижения. 
- Мы немного посидели в молчании, а затем нас известили, что наступило время ехать в церковь. Он снова обнял меня и ушел. 
Какое-то время я сидел в одиночестве, пытаясь снова привести себя в согласие с моим окружением, потому что действительно, я был словно бы перенесен в иной мир. 
Затем пришли мои друзья с просьбой сопровождать их в церковь, куда они направлялись послушать речь Учителя. 
На какую тему Он говорил, я не припоминаю - ни одного слова из Его обращения не осталось в моей памяти. Все, что осталось - это обстановка тихой новоангликанской церкви; до отказа заполненные скамьи и Абдул-Баха на амвоне- Его лучезарная улыбка и уважительное поведение. И Его жесты! Никогда - догматически рубящая ладонь; никогда - предостерегающе поднятый палец; ничего, что предполагало бы учителя перед обучаемыми. Но постоянно - вдохновляющие взмахи ладоней снизу вверх, как будто бы Он действительно поднимал нас ими! И Его голос! Словно резонирующий колокол чистейшего тембра; никогда не громкий, но настолько проникновенный, что, казалось, сами стены здания вибрируют от его музыки-¦ 
