Изменение культуры
       
       В своих последних посланиях Всемирный Дом Справедливости сообщил бахаи всего мира о том, что община бахаи переживает изменение культуры. В послании к Ризвану 2000 г. Всемирный Дом Справедливости говорит о «важных качественных изменениях» в общине бахаи и о том, что «изменилась сама культура общины бахаи». В этом же послании отмечается, что в течение Четырехлетнего плана «члены общины постепенно научились ценить значимость систематичности для продвижения процесса роста и развития». Далее в послании говорится, что этот «рост сознания стал громадным шагом на пути к… изменению культуры общины».
       
       Что же в таком случае означает изменение культуры, и какие процессы сопровождают подобное изменение? Культура сообщества определяется социологами как «составляющая «образ жизни» всего общества в целом» [1], включая язык, нормы поведения и системы верований. Люди сами создают мир, в котором они живут. Они живут в сообществах и приходят к общему согласию относительно смысла и значимости, которое они приписывают тем или иным объектам в своем мире. Это могут быть объекты естественного мира (так, люди могут прийти к соглашению, что какая-то определенная гора или скала является священной), или какие-либо виды деятельности (какой-либо определенный ритуал при захоронении), либо же конкретные представители сообщества (одного человека могут сделать правителем, другого – священником, а третьего – парией). Даже такие базовые вещи, как сам язык, являются созданием человеческой культуры. Именно таким образом люди создают мир, в котором они живут – они создают свою собственную реальность. Затем эта реальность передается из поколения в поколения – ей учат детей как образу мира, в котором они живут, и как тому образу поведения, которого они должны придерживаться, чтобы быть частью этого мира.
       
       Из приведенного выше описания культуры можно увидеть, что это нечто, во что человек вкладывает значительную долю энергии и времени. Также из него можно заметить, что культура является бессменной и устойчивой к изменениям. С течением времени она может понемногу изменятся – британская культура, которая считала рабовладение нормальной составляющей своего мира в XVII веке, к концу XIX века стала относиться к подобной практике как к неэтичной и негуманной. Под воздействием катастрофический событий, таких как крупные природные катаклизмы или завоевание, человеческая культура может изменяться даже довольно быстрыми темпами. Но в обычных условиях человеческая культура имеет врожденную устойчивость к переменам. Так как она сама создает реальность, образ мира, то обычно она не подвергается рассмотрению и анализу, и, как следствие, ее редко критикуют или подвергают изменениям. Характерной чертой девятнадцатого и двадцатого веков явилось то, что человеческое общество стало более рефлексирующим (самосознающим), более способным изучать и подвергать критическому анализу свою собственную культуру, а в результате и более способным осуществлять изменения в этой культуре. Однако даже эта способность анализировать свою собственную культуру не уменьшает сопротивление культуры изменениям. Например, понимание того, что мужчины и женщины равны и что женщины в связи с этим должны играть в обществе равную с мужчинами роль, существует в западных странах на протяжении вот уже почти столетия, однако изменения в этом направлении происходят мучительно медленно – до сих пор женщины остаются под стеклянным колпаком во многих сферах деятельности.
       
       Таким образом, должно быть очевидно, насколько это сложная задача – изменять культуру. В настоящее время община бахаи находится в середине процесса изменения культуры, начатого Всемирным Домом Справедливости. Поэтому сложно увидеть лес за деревьями – невозможно разглядеть происходящие всеобъемлющие признаки изменения, когда находишься в середине этого процесса. Возможно, более успешной попыткой обрести вид перспективы на происходящий процесс будет рассмотреть исторический пример подобного изменения.
       
       В ранние годы своего пастырства Шоги Эффенди начал процесс изменения культуры бахаи. Анализируя историю, теперь мы можем увидеть главные черты этого изменения. Во время пастырства Абдул-Баха община бахаи была больше похожа на одну большую семью, во главе которой стоял Абдул-Баха. Большинство вещей делалось на межличностном уровне. Например, когда Абдул-Баха желал претворить в жизнь какую-либо инициативу, он просто просил отдельного верующего сделать это. Примеры подобных инициатив включают в себя инструкции, которые дал Абдул-Баха Агнес Парсонс по организации Конференций по вопросам расового согласия в Соединенных Штатах [2]; его рекомендация Коринн Тру возглавить работы в Американском Храме [3]; а также его указание Джону Эссельмонту возобновить Совет бахаи в Англии [4].
       
       Шоги Эффенди понимал, что для роста Веры Бахаи необходимо претворение в жизнь основных принципов административной структуры бахаи, изложенных в Писаниях Бахауллы и Абдул-Баха – особенно в «Воле и Завещании» последнего. В то время существовали лишь зачаточные элементы подобного порядка. Для того, чтобы воплотить в жизнь перемены, которые предвидел Шоги Эффенди, ему было необходимо начать с изменения культуры. Ему нужно было направить усилия общины бахаи в другое русло. Поэтому с самых ранних лет своего пастырства Шоги Эффенди главной целью своего общения с миром бахаи видел в установлении административного порядка бахаи. Это главная тема практически всех его писем этого периода. Амелия Коллинз рассказала историю о том, как она отправилась на встречу с Шоги Эффенди в Хайфе в 1923 году, чтобы поговорить о том, как стать более духовной, а вместо этого получила от него детальные инструкции о проведении выборов и консультаций бахаи [5].
       
       Одним из результатов подобной инициативы Шоги Эффенди стали рост и распространение Веры, закончившиеся остановкой, продлившейся более десяти лет. В те годы Вера даже пришла в упадок в численном отношении. Когда в Иране было введено требование официально регистрироваться как бахаи для того, чтобы участвовать в выборах бахаи, многие верующие, которые ранее считались бахаи, отказались делать это и вышли из общины на протяжении последующих нескольких лет. Перепись населения США 1916 г. показала, что 2884 человека являются бахаи, тогда как по переписи 1926 г. их было лишь 1247, что означает снижение более чем на 50%. Сторонние наблюдатели даже считали, что Вера Бахаи близка к своему упадку. Ричардс, британский христианский миссионер, описывал в 1932 году Веру Бахаи на Западе как слабеющую («ее дни прошли»), а в Англии как «практически переставшую существовать» [6].
       
       Не удивительно, что некоторых бахаи глубоко печалили те изменения, которые осуществлял Шоги Эффенди. Они были привязаны к тому образу жизни общины, который существовал в первые два десятилетия XX века. Они не могли видеть преимущества отречения от той культуры ради того, что оказалось весьма далеким от бюрократической организации – особенно в связи с тем, что единственными результатом, который они могли наблюдать, был упадок Веры. Глядя вокруг себя, они видели бахаи безразличными и подавленными и чувствовали себя разочарованными и обманутыми.
       
       Некоторые из бахаи отреагировали на данную ситуацию уходом из Веры. В Великобритании, например, некоторые верующие, которые являлись главными фигурами в общине во времена пастырства Абдул-Баха, такие как Веллесли Тьюдор Поул и Джоанна Доуд, покинули общину в те годы, неспособные, без сомнения, принять новую культуру сообщества бахаи. Некоторые даже составили оппозицию Шоги Эффенди в его усилиях установить административный порядок. В США процветающая и богатая бахаи времен Абдул-Баха, Рут Уайт, решила противостоять Шоги Эффенди, основываясь на том, что Абдул-Баха сказал, что Вера Бахаи не может быть организована. Она безуспешно пыталась доказать, что Воля и Завет Абдул-Баха, документы, на которых основывались полномочия Шоги Эффенди и которые давали множество инструкций по установлению административного порядка, были сфальсифицированы. Шоги Эффенди ответил на ее попытки словами: «Я затрудняюсь объяснить подобный склад ума, который стремится утверждать, что единственным критерием правдивости Учений Бахаи является то, что общепризнанно является лишь малоизвестным и не доподлинным переводом устного высказывания Абдул-Баха, явно пренебрегая и целиком игнорируя доступные тексты всех Его всемирно признанных Писаний» [7].
       
       Еще более сложную задачу для новой культуры, которую пытался создать Шоги Эффенди, задали Ахмад Сохраб и Джулия Чанлер. Они основали Общество Новой Истории для того, чтобы знакомить людей с Верой Бахаи. Пользуясь щедрой финансовой поддержкой Миссис Чанлер, Ахмад Сохраб смог организовать крупные встречи с впечатляющим списком выступающих в престижных конференц-залах в Нью-Йорке. Сохраб и Чанлер, однако, были возмущены, когда им предложили проводить их деятельность под юрисдикцией соответствующего Местного Духовного Собрания. Их конфронтация с Национальным Духовным Собранием Соединенных Штатов закончилась исключением их из Веры. Они объявили себя защитниками индивидуальной свободы и прав в Вере Бахаи и публично и яростно протестовали против администрации Бахаи, которая, по их словам, стала инструментом тоталитаризма – весьма отдаленного от свободного отношения, поощрявшегося Абдул-Баха.
       
       Сохраб и Чанлер заявили, что у них есть значительная поддержка среди большинства бахаи, но этих бахаи заставила молчать тирания Национального Духовного Собрания. У них, конечно же, не было значительной поддержки среди бахаи, но вполне возможно, что у многих бахаи были опасения относительно новой культуры, к которой Шоги Эффенди вел общину бахаи. Очевидно, что изменение культуры приносит много беспокойства тем, кто привык к старой культуре. Они чувствовали себя вполне комфортно в старой культуре – она была для них реальностью. Многие бахаи того периода выросли в старой культуре, и именно она представляла для них реальность Веры Бахаи. Поэтому некоторые бахаи в Соединенных Штатах, должно быть, чувствовали приступы сомнения, когда люди, подобные Рут Уайт и Ахмаду Сохрабу заявляли, что эта новая культура в действительности не является Верой Бахаи, но скорее искажением, навязываемым им.
       
       Важно, однако, сохранять гармоничное видение тех событий и не переоценивать важность людей, подобных Сохрабу и Чанлер. Подобное инакомыслие, на самом деле, не вошло в мышление значительного большинства бахаи того времени. В действительности, оно совершенно не повлияло на  большинство бахаи. Некоторые из бахаи Нью-Йорка и некоторые бахаи представители интеллигенции начали дискутировать по данному вопросу, но большинство из них отвергали позицию Сохраба и Чанлер. Инакомыслящие нашли больше поддержки среди свободного общества вне Веры Бахаи, чем в самой общине бахаи. Большинство бахаи, какими бы ни были их опасения, полностью погрузились в работу, которую задал им Шоги Эффенди, и постепенно смогли создать административный порядок бахаи.
       
       Если судить задним умом, не возникает сомнений в том, что направление, которым Шоги Эффенди вел общину бахаи, было верным при условии того, что община желала процветать и расширяться в будущем. Говоря языком социологов, харизму Бахауллы и Абдул-Баха необходимо было возвести в ранг института, если бахаи хотели, чтобы их Вера достигла прогресса на следующей ступени своего развития.
       
       Возвращаясь к сегодняшнему миру бахаи, мы видим ситуацию, подобную той, в которой оказался Шоги Эффенди в начале своего пастырства, и снова существует необходимость в изменении культуры. Насколько возможно зрительно представить себе настоящую ситуацию и оценить мышление Всемирного Дома Справедливости в направлении возведения в ранг института того изменения, которое он начал, то основными его признаками будут следующие. Во второй половине двадцатого века мир наблюдал распространение Веры Бахаи и установление административного порядка во всех частях земного шара. Большинство планов, начатых Шоги Эффенди в Десятилетний план и продолженных Всемирным Домом Справедливости во время Девятилетнего плана, а также последующие планы имели качественные цели, результатом которых стало распространение Веры Бахаи во всех частях мира и установление там административного порядка бахаи. Последняя фаза этого процесса завершилась с падением Железного занавеса и установлением администрации бахаи в бывших коммунистических странах в 90-х гг. XX века.
       
       Во время этих десятилетий все увеличивающееся число бахаи ощущало, что сообществу недостает духовной глубины. Распространение Веры Бахаи привело к значительному увеличению числа общин бахаи, но многие из этих новых общин имели мало понимания Веры Бахаи и практически не осознавали глубину учений Бахаи. Проблема была особенно острой в некоторых странах третьего мира, где были многочисленные вступления в Веру, но мало успеха в том, что превратить новых верующих в знающих и углубленных членов сообщества бахаи. Очевидно, что механизмы консолидации веры новых верующих и превращения их в активных членов общины, существовавшие в сообществе бахаи ранее, являются недостаточными для сегодняшней ситуации. Спустя время даже многочисленные вступления в Веру стали иссякать, пока сообщество бахаи пыталось разрешить эту проблему. Количество случаев вступления в Веру падает до очень низкого уровня, и даже новые декларировавшиеся часто не остаются в общине. Община бахаи в ее теперешнем состоянии не является для новых верующих достаточно привлекательным, чтобы они хотели оставаться в нем. Размер данной проблемы был освещен в одном из последних отчетов Национального комитета США по распространению Веры, в котором говорилось, что количество случаев обращения в Веру Бахаи превышает количество обращений в другие религиозные движения в Соединенных Штатах, но степень удержания новых верующих ниже, чем во многих других. Предпринимались различные попытки улучшить это положение с разной степенью успеха, но удовлетворительное решение в условиях старой культуры так и не было найдено.
       
       Во время Четырехлетнего плана 1996–2000 годов, Двенадцатимесячного плана 2000–2001 годов и текущего Пятилетнего плана Всемирный Дом Справедливости направлял сообщество бахаи на новый путь решения стоящих перед ним проблем. Цели этих планов являются скорее качественными, а не количественными. Целью их является трансформация жизни сообщества бахаи. Далее мы представляем вам попытку проанализировать то изменение в культуре, которое пытается воплотить в жизнь Всемирный Дом Справедливости. Старая культура, от которой, как говорит Всемирный Дом Справедливости, он пытается освободить общину бахаи, – это та, в которой доминировал «способ религиозной деятельности, которая характеризует общество в целом – общество, в котором верующий является прихожанином; где лидеры – это отдельные люди, или где считается, что отдельные личности способны исполнять эту функцию; где личное участие осуществляется в рамках деятельности, подчиненной совершенно иным целям» [8]. Очевидно, Всемирный Дом Справедливости полагает, что община до сих пор заражена некоторыми особенностями, которые, по его мнению, не должны быть частью Веры Бахаи, и что именно эти особенности сдерживают прогресс Веры. Они включают в себя пассивность, которая заложена в слове «прихожанин». Прихожане играют рецептивную роль – получают проповеди, причастия и советы от священника. Им разъясняется, о чем говорят Священные Писания и как их нужно применять в их жизни. В некоторых конгрегациях в полномочия священника даже входит выслушивание исповедей и отпускание грехов. Бахаи в своей новой культуре больше не могут играть подобную пассивную роль. Они должны принимать активное участие в деятельности своих общин, изучать и объяснять Священные Писания самостоятельно и работать над своим спасением сами. Каждый бахаи должен быть священником для самого себя. Второе предложение в приведенной выше цитате указывает на тот факт, что лидерство и принятие решение в новой культуре больше не являются прерогативой честолюбивых или эрудированных личностей. Иерархическая структура сообщества, в которой на первое место выдвигались мужчины, перестала существовать. Принятие решений должно происходить путем консультативных процессов и коллективного лидерства – структура сообщества должна быть такой, чтобы женщины и меньшинства могли играть в его жизни активную роль. Третья фраза из положения Всемирного Дома Справедливости сигнализирует, что в новой культуре бахаи больше не могут прятаться в укромных уголках своей жизни. Участие в деятельности общины должно стать центральной частью их личной и семейной жизни.
       
       Новая культура, к которой Всемирный Дом Справедливости указывает путь, – это культура, в которой «группы последователей Бахауллы вместе исследуют истины  Его Учения, смело открывают свои учебные кружки, молитвенные встречи и детские классы для своих друзей и соседей, и уверенно стремятся к исполнению планов деятельности на уровне региона, делающих рост достижимой целью» [9]. В новой культуре сообщества бахаи индивид и семья играют намного более важную роль. До тех, пор пока ответственность за возведение данного процесса в ранг института будет лежать лишь на институтах Веры Бахаи, без участия большинства бахаи, цели, поставленные Всемирным Домом Справедливости, не будут достигнуты. Обязанностью каждого бахаи является инициирование или участие в делах общины вместе с другими группами бахаи в целях формирования учебных кружков, молитвенных встреч и детских классов. Этот процесс обратит бахаи к Священным Писаниям, увеличивая таким образом знание и понимание в общине; сплотит бахаи вместе в молитвах, способствуя росту духовного сознания в сообществе; а также обеспечит глубокое погружение детей сообщества в учение и новую культуру, что приведет к тому, что каждое следующее поколение бахаи будет способно вести этот процесс дальше. Все эти виды деятельности необходимо поставить на систематическую основу, чтобы они стали обязательной частью индивидуальной и семейной жизни каждого бахаи.
       
       Нельзя недооценивать степень изменений в культуре, которые будут происходить при этом. Изменения, начатые Шоги Эффенди в начальный период его пастырства, были далеко идущими, но их, по крайней мере, можно было легко понять. Всеобъемлющую концепцию установления административного порядка можно было легко понять, и, кроме того, в обществе существовали примеры, к которым можно было обратиться, хотя, конечно, многие из черт административного порядка бахаи были уникальны и не могли быть найдены нигде более (можно сказать, что даже на сегодняшний день некоторые аспекты этого изменения, такие как процесс консультации и выборов бахаи, не поняты до конца и не внедрены в жизнь в полной мере в сообществе бахаи). Изменение культуры, начатое Всемирным Домом Справедливости, однако же, более сложно понять, так как на настоящий момент не существует прецедентов сообщества подобных тому, к созданию которого мы стремимся. Это – шаг в неизвестность: нет моделей, которые можно было бы использовать, поэтому это скорее путь проб и ошибок. 
       
       Поэтому, без сомнения, у многих бахаи есть сомнения. Они чувствуют себя не вполне комфортно в новой культуре и с тоской смотрят на старую культуру Веры Бахаи, которую они знали и любили. Некоторые бахаи даже, как и в первые дни пастырства Шоги Эффенди, вышли из Веры, так как они не чувствуют себя комфортно в новой культуре. Другие даже препятствуют установлению новой культуры, снова заявляя, что их свобода и индивидуальные права были ущемлены. Они даже цитируют Ахмада Сохраба, представляя свои доводы. Как и раньше, их число незначительно, и они не оказывают совершенно никакого влияния на большинство бахаи. Голоса подобных индивидов, однако же, довольно громко звучат в Интернете, который позволяет им быть намного громче, чем соразмерно их числу или значимости. Они также пользуются поддержкой, как и Ахмад Сохраб, свободных заведений.
       
       Таким образом, как отмечает Всемирный Дом Справедливости в своих отчетах об изменении культуры, «подобный отклик по-прежнему нельзя назвать всеобщим». Не все бахаи ответили на призыв Всемирного Дома Справедливости к изменению культуры. И Всемирный Дом Справедливости продолжает: «Там, где общины бахаи не могут освободиться от ориентации на такую жизнь бахаи, которая давно уже изжила любую свою былую ценность, в работе по обучению будет отсутствовать как необходимая ей систематичность, так и дух, который должен воодушевлять любое эффективное служение Делу» [10]. Однако, это только начало – более десяти лет потребовалось на то, чтобы установить в сообществе бахаи те изменения в культуре, которые начал Шоги Эффенди. Но поток поворачивает свое направление. Все в большей степени, под руководством Советников и Национальных Духовных Собраний, бахаи следуют инструкциям Всемирного Дома Справедливости. Хотя они, возможно, не могут пока увидеть преимущества нового порядка, тем не менее, они движут этот процесс вперед. Направление, которое указывает бахаи Всемирный Дом Справедливости, очевидно, является следующим шагом на пути развития сообщества бахаи, и, по мере того как общины бахаи будут отвечать на призыв к изменению культуры, признаки новой культуры будут становиться все более и более очевидными.
       
       
       
      ССЫЛКИ:

1. Unwin Hyman Dictionary of Sociology (ed. David Jary and Julia Jary), 2nd ed., Enderby, Leics.: Bookmart, 1999, p. 139.
2. Gayle Morrison, To Move the World, Wilmette, Ill.: Baha’í Publishing Trust, 1982, pp. 134-136.
3. Bruce Whitmore, The Dawning Place, Wilmette, Ill.: Baha’í Publishing Trust, 1984, p. 31.
4. Moojan Momen, John E. Esslemont, London: Baha’í Publishing Trust, p. 21.
5. Автор впервые услышал историю об Амелии Коллинз во время беседы с Советником Лео Найдермейером в Лиссабоне 20 июля 1981 г. Эта история изложена по существу в такой же форме в A. Q. Faizi, Milly: a Tribute to Amelia Collins, Oxford: George Ronald, pp. 3-6.
6. J. R. Richards, The Religion of the Baha’ís, London: Society for the Promotion of Christian Knowledge, 1932, chapters 9 and 18.
7. Shoggi Effendi, World Order of Bafa’u’llah, Wilmette, Il.: Baha’í Publishing Trust, 1991, p. 4.
8. Письмо Всемирного Дома Справедливости индивидуальному верующему, датированное 22 августа 2002 г.
9. Письмо Всемирного Дома Справедливости индивидуальному верующему, датированное 22 августа 2002 г.
10. Письмо Всемирного Дома Справедливости индивидуальному верующему, датированное 22 августа 2002 г.

      Д-р Муджан Момэн




1


