РЕЧЬ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ



Г-н Нахджавани:

      Виолетт уже второй раз в России, в том числе в Санкт-Петербурге и Москве, но для меня это первый приезд. Для нашей внучки Тары также… Я самый старший в семье Нахджавани, а Тара — самая младшая. Итак, причина, по которой я здесь нахожусь – Шоги Эффенди более 75 лет назад сказал мне и моему брату, что мы должны посетить бахаи и служить Делу в тех местах, где служил ранее наш отец…  Все эти годы у меня не было возможности предпринять такую поездку. 
      Возможно, что я дожил до своих 85 лет, потому что я всегда просил Бахауллу в молитвах дать мне достаточно времени, чтобы выполнить это пожелание. Поскольку мой брат умер, вместо него Виолетт и Тара помогают мне в этой поездке, посвященной моему отцу, который многие годы служил Делу в Российской империи. Он умер как раз накануне ее краха, перед возникновением Советского Союза. Как я уже говорил раньше, мой отец был связан со Львом Толстым, Изабеллой Гриневской, а также с одним американским писателем, который написал книгу о Вере.  
      Моё сердце многое хочет сказать вам, но я не буду утомлять вас сейчас. Я хотел бы попросить Виолетт сказать несколько слов нам вначале, если она согласна, а после ее выступления я продолжу. [Говорит по-русски] Я вас люблю! Всё. 


Г-жа Нахджавани:

      Мне очень приятно снова побывать в Санкт-Петербурге! Я не знаю, кто из вас был здесь, когда 10 лет назад Аматуль-Баха Рухийа Ханум приезжала в Санкт-Петербург. Я думаю, она была бы очень рада быть здесь сегодня. Потому что это уже другая община: сейчас это община, где есть пожилые люди, молодежь и дети. Когда в общине есть различные слои населения, мы знаем, что это нормальная, живая и хорошая община.  
      Я немного расскажу вам о поездке Рухийи Ханум в 1993 году, часть которой прошла здесь. Когда она приехала сюда, ей было 83 года. Она провела четыре месяца в Средней Азии, которая была тогда частью Советского Союза. 
      Все было по-другому. Каждый раз, когда нам нужно было ехать в какую-либо республику, мы должны были лететь в Москву. Скажем, чтобы поехать в Азербайджан или Узбекистан, нам нужно было сначала вернуться в Москву… Это была очень тяжелая поездка, которая заняла четыре месяца. Но в то же время это было чудесно. Каждое место, которое мы посетили, отличалось своей особенной красотой. Когда мы были в Центральной Азии,— например, в Узбекистане,— мы были в Бухаре и Самарканде и посещали общины, где Вера Бахаи была установлена много лет назад, в самые ранние годы Дела. Аматуль-Баха очень радовалась, когда встречалась с детьми или внуками первых бахаи. А после этого она побывала в Якутии, Бурятии и многих других местах. Санкт-Петербург был последним городом в России, который она посетила. Отсюда она поехала в страны Балтии и, конечно, на Украину. 
      Скажу вам, что, поскольку Рухийа Ханум была художественной натурой и ценила предметы искусства, больше всего она любила ваш город. Мы были в Санкт-Петербурге, насколько я помню, только четыре дня, но она поставила целью каждый день, по крайней мере, час-полтора уделять музеям или Эрмитажу. Она сделала множество фотографий, наслаждалась красотой города, красотой этих зданий и тем, что вы сохранили их так хорошо. Я помню, что когда мы были в Исакиевском Соборе, ей показали надпись-посвящение Славе Божией, и она очень воодушевилась и сказала мне: «Знают ли они, что посвятили этот Собор Бахаулле?»  
      Она отметила здесь свое 83-летие, в квартире Ольги ее ждал сюрприз – вечер в ее честь. Бахаи Санкт-Петербуга тогда преподнесли ей подарок ко дню рождения. Он был так дорог ей, что она передала его затем Всемирному Дому Справедливости. Теперь вы можете меня понять, что когда я смотрю на этот город, мне кажется, что Рухийи Ханум здесь. Каждый раз, когда я вижу что-то красивое, я думаю, что она тоже это видит и радуется.  
      Она была прекрасным человеком. В течение почти 40 лет после смерти Шоги Эффенди она постоянно путешествовала по миру. И она очень надеялась, что бахаи, старые и молодые, а особенно женщины, посмотрят на ее жизнь и скажут: «Если она смогла это сделать, если она предприняла такие поездки в ее возрасте, то, может быть, я тоже смогу это сделать». Она не хотела покинуть этот мир с чувством сожаления. В последние два года своей жизни она часто говорила: «Ты знаешь, в этом возрасте я нашла новое определение ада. Это “сожаление”». Еще она говорила, что, когда мы здесь, в этом мире, у нас есть все возможности для какого-либо служения Делу. Но когда мы покинем этот мир и окажемся по другую сторону, эти возможности у нас отнимут. Служение там будет другого рода. Мы не сможем встать и отправиться в путешествие, мы не сможем обучать Вере. Там будут другие условия. Поэтому, если у нас есть возможность служить и мы теряем ее, то, когда мы уйдем, мы будем сожалеть об этом.  Она часто говорила: «Когда я уйду, напишите на моей могиле два слова “она старалась”». Она говорила: «Я не знаю, были ли мои попытки успешными, я не знаю, было ли принято мое служение, но я старалась». 
      Она была чудесным человеком с искромётным чувством юмора. Будучи очень духовным и преданным человеком, она никогда не относилась к чему-либо слишком серьезно. Она подходила ко всему с определенной долей юмора. Приведу вам пример. Ее мать была очень преданной бахаи, которая глубоко верила в молитву, размышление и медитацию. Это было ее натурой. Рухийа Ханум была работягой и практичным человеком. Иногда она говорила: «Я знаю очень короткую молитву, которой часто пользуюсь, это “О Боже, помоги мне!”» 
      Она глубоко верила в помощь Вышних Сонмов, в помощь тех, кто находится в другом мире, что они могут влиять на нас и помогать нам. Эту концепцию можно найти почти в каждой религии. Например, если мои мать и отец умерли, я могу обращаться к ним в своих молитвах и просить их ходатайствовать за меня в другом мире перед Бахауллой или Абдул-Баха и просить их помочь мне. Это называется «заступничество». Рухийа Ханум очень верила в это. Она часто говорила, что эту силу заступничества мы не используем в полной мере. Во всех поездках, если она должна была встречаться с королем, президентом, главой правительства, или даже прессой, радио или телевидением, она обращалась в молитвах к Марте Рут. Она говорила: «Марта Рут, помоги мне!» И просила: «Марта, иди к Бахаулле, иди к Абдул-Баха, попроси их прийти ко мне на помощь!»  
      Она верила, что когда мы просим о помощи, мы должны просить ее у подходящего человека. Однажды во время нашего путешествия по Африке, когда мы были совершенно одни очень далеко от города и автомастерской, у нас сломалась машина. Ситуация была очень пугающей, поскольку ни Рухийа Ханум, ни я не разбирались в машинах. Поэтому мы начали молиться. Вдруг она повернулась ко мне и спросила: «Ты знаешь кого-нибудь там, кто был хорошим механиком?» Она была человеком, с которым никогда не было скучно, потому что она всегда была полна неожиданностей. И когда я гуляю по этому городу, я думаю о ней, и сейчас, когда я вижу всех вас, я бы хотела сказать вам: «Знайте, там у вас есть исключительно выдающийся человек, который любил ваш город, любил людей в этом городе». Поэтому в вашей работе по обучению и в вашем служении, когда бы вы ни встретились с трудностями, попросите ее ходатайствовать за вас. Обратитесь к ней и скажите: «О Рухийа Ханум, приди к нам на помощь и попроси Бахауллу прислать Своих ангелов!» Я думаю, что она помогла бы всем, потому что обучение было страстью ее жизни.  
      Я очень рада, что эта небольшая брошюра, которую я написала, «Воспоминания об Аматуль-Баха», переведена на русский язык, и может быть, скоро будет напечатана. Это очень маленькая вещь. Когда-нибудь об Аматуль-Баха будет написано много книг, о ней лично и о ее служении. Эта небольшая брошюра — как предисловие к другим книгам Я очень рада, что она переведена на русский, что вы сможете сами прочесть её и ближе познакомиться с Рухиййей Ханум. Спасибо вам! 


Г-н Нахджавани:

Я хочу рассказать вам небольшую историю. Вы когда-нибудь слышали имя Енох Олинга? Он был Десницей Дела Божиего в Африке. Я путешествовал с ним по Африке, и мы приехали в суданский город Хартум. Вы знаете, что в Судане, в основном, живут мусульмане, особенно в его столице Хартуме. Енох Олинга стал бахаи в 1952 году, и я сопровождал его как Десницу Дела Божиего в 1961 году, десять лет спустя. Бахаи Хартума организовали для него встречу с общественностью в холле гостиницы. Было много гостей, и многие из них были, конечно же, мусульманами. Г-н Олинга выступил с интересной речью об истории Веры и её принципах, и все были довольны. После этого было задано несколько вопросов, и один человек из аудитории поднял руку и процитировал стих из Корана. Этот стих звучал так: «Paзвe пoлaгaют люди, чтo иx ocтaвят, paз oни cкaжyт: “Mы yвepoвaли”, и oни нe бyдyт иcпытaны?» [Коран, XXIX:2] Это означает, что, когда люди принимают новую Веру, Бог будет испытывать их…  И я подумал: «Боже мой, бедный г-н Олинга! У него языческие корни, а его отец был христианином. Как он может справиться со стихом из Корана?» 
      Г-н Олинга не ожидал такого вопроса, поэтому он помолчал некоторое время, а потом сказал: «Мы все — гитары». Я подумал, что Вере Бахаи в Судане настал конец. Г-н Олинга умел играть на гитаре. Затем он сказал, что была одна гитара, которая хотела, чтобы великий музыкант, приехавший в их город, сыграл на ней. Это был великий Божественный музыкант. Этот великий музыкант, имея связь с Богом, услышал это желание. Он подошёл к этой гитаре и прижал ее к сердцу. В этот момент я понял, что г-н Олинга подразумевает, что этот музыкант — Явитель Бога, а мы — гитары. Итак, когда этот Великий Музыкант взял гитару и захотел сыграть свою Божественную мелодию, он увидел, что струны не настроены. Поэтому Он начал настраивать их. Это было больно. Гитара сказала: «Почему ты причиняешь мне такую боль? Что я сделала? За что ты так наказываешь меня?» Музыкант продолжал настройку. Одна из струн, вместо того, чтобы уступить рукам Музыканта и принять боль, отказалась сдаться и порвалась. Великий Музыкант сказал: «Ничего, если нет одной струны, это не так страшно. Я продолжу настраивать гитару, чтобы на ней можно было сыграть Божественную мелодию». Он попытался настроить другую струну, но и вторая струна порвалась под давлением, затем третья и все остальные. Гитара не была готова проявить кротость и уступить тому, что было полезно для нее. Поэтому Великий Музыкант отложил ее в сторону и стал искать другие гитары, которые молились о том же. 
      Затем г-н Олинга пояснил свой ответ. Он сказал, что испытания Бога приходят к нам не потому, что Бог хочет непременно наказать нас. Бог всегда хочет улучшить нас, чтобы мы могли сыграть Его божественную мелодию. Верующий должен сказать: «Я не знаю, что хорошо, а что плохо для меня, но Ты знаешь». Это был прекрасный пример. В конце встречи я спросил г-на Олинга: «Где Вы нашли этот пример? Я никогда не читал в Писаниях Бахаи о гитарах». Он засмеялся и сказал: «Знаете, когда этот человек задал мне свой вопрос, я не знал, что ответить. Я обратился сердцем к Бахаулле, и затем мне пришла мысль: “Почему бы тебе не сказать, что мы все — гитары?” Затем он добавил: «Я не знал, чем закончится эта история». 
      Вот как Бог помогает нам. Если мы обучаем Делу, как это делала Рухиййа Ханум, то Бахаулла поможет. Г-н Олинга был в Хайфе в последний год жизни Хранителя Веры. Однажды Шоги Эффенди сказал ему, что все бахаи проходят три стадии. Первая — притяжение. Неважно, вышли мы из среды бахаи или нет, наши души чувствуют притяжение [к Богу]. Вторая стадия —обращение. Итак, притяжение приводит к обращению [в Веру]. Иногда это происходит быстро, но может занимать и очень много времени. Третья стадия — посвященность. Так же, как есть большая разница между притяжением и обращением, так и обращение отличается от посвященности. Недостаточно обратиться в Веру. Мы должны продолжать подниматься по этой лестнице с тремя ступенями. И только после того, как мы дойдем до третьей стадии, мы достигнем нашей цели. Обращение — это вера, посвященность — это любовь. Недостаточно верить в Бахауллу и признавать Его. Мы должны также любить Бахауллу. Когда мы читаем Его Писания, мы видим, что мы должны быть стойкими в любви к Нему. Когда мы стойки в любви к Бахаулле, мы начинаем понимать, что необходимо жить жизнью бахаи. Тогда мы становимся инструментом в руках Посланника Божиего. И только в этом случае Он будет использовать нас, даже если мы недостаточно компетентны, или считаем себя некомпетентными. Шоги Эффенди объяснил, что слава, величие или мощь нашего Дела бахаи не в том, что выдающиеся люди становятся бахаи. Слава нашего Дела в том, что обычные люди принимают Бахауллу и благодаря своей бескорыстной любви к Нему поднимаются и делают вещи, которые удивляют их самих. Это также изумляет других людей. В этом и состоит слава Дела Божиего. Я могу заверить вас, дорогие друзья, что когда я смотрю на себя, я сравниваю себя с ножом. Я смотрю на лезвие и вижу, что оно покрыто ржавчиной. Я смотрю на рукоять и вижу, что она не очень чиста. Но я предлагаю себя и чувствую, что Бахаулла держит мой нож. И хотя рукоять запачкана, а лезвие в ржавчине, Он часто пользуется этим недостойным ножом.


ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ: 

1.  Вопрос: В чем заключается наша философия бахаи? Какую книгу мне следует прочитать?

Ответ: Когда мы говорим о философии Бахаи, лучшее объяснение вы найдете в «Ответах на некоторые вопросы». Я полагаю, что эта книга переведена на русский язык. В этой книге Абдул-Баха ответил на вопросы, которые сгруппированы в трех частях: история, доказательства, опирающиеся на Библию, и метафизика бахаи. Если вам интересны вопросы о природе Бога, доказательства существования Бога, природа человеческой души, доказательства бессмертия души и т.д., вы найдете рассуждения на эти темы в данной книге. Но если под словом «философия» вы подразумеваете цель жизни и образ жизни, чтобы достичь этой цели, вам нужно прочитать Писания Бахауллы о жизни бахаи: какими мы должны быть как бахаи и какие законы должны соблюдать. Если вы подразумеваете под философией бахаи что-то другое, например, такие вещи как: куда мы идем, что случится с миром, почему у нас столько войн, достижим ли всеобщий мир, то я предлагаю вам прочитать Писания Шоги Эффенди. Самая лучшая книга для этой цели называется «The World Order of Bahá’u’lláh».  


2.  Вопрос: Что может сделать верующий и община в целом, чтобы увеличить количество членов общины? Что мы можем сделать, как отдельные верующие? 

Ответ: Есть две дороги, по которым мы должны идти. Обе необходимы и важны. Одна дорога — развитие учреждений, другая — личные усилия. Семьдесят семь лет в истории нашей Веры, а именно, с первого по семьдесят седьмой год после смерти Абдул-Баха, у нас была только одна часть — личная инициатива.
      После смерти Абдул-Баха Шоги Эффенди официально добавил задачу развития учреждений. Он построил Администрацию и начал давать нам планы по обучению, эти планы должны были быть переданы Национальным Духовным Собраниям. Эти планы завершились Десятилетним планом Шоги Эффенди. Всемирный Дом Справедливости продолжил этот процесс, и сегодня мы участвуем в Пятилетнем плане. Если мы изучим Пятилетний план, мы увидим, что должно быть сделано, во-первых, Национальным Духовным Собранием и другими институтами Веры, а также, под их руководством, вами и мной. Дом Справедливости сказал, что у нас должны быть учебные центры и ведущие, а, следовательно, систематические методы изучения Дела. Наши молитвенные встречи, кружки и детские классы должны быть открыты как для бахаи, так и для небахаи. Если нет детей бахаи, мы можем проводить занятия для детей небахаи. Мы должны открыть двери и вести дело систематически. Это путь институтов Веры. Если мы поддержим этот план, несомненно, произойдет рост общины. 
      Но это не отменяет другого направления, а именно роли индивидуума. Бахаулла, Абдул-Баха и Шоги Эффенди писали, что когда мы обучаем Делу, мы получаем Божественные благословения, если не обучаем Делу, благословения прекращаются. Мы также должны молиться. Обучение и молитва идут вместе. Мы должны молиться каждый день, а не раз в неделю: «О Боже, пошли мне восприимчивые души!» И в течение дня мы должны идти в народ и быть начеку, чтобы встретить таких людей.
      Количество восприимчивых душ может различаться в зависимости от стран или континентов. Например, в целом в Африке больше воприимчивых душ, чем в Европе.
      В 1940-41 годах в Хайфу приехал один бахаи из Европы. Он спросил Шоги Эффенди, какова, по его мнению, степень восприимчивости в Европе для принятия Веры Бахаи. Тот ответил: 2%. Но вы знаете, что в письмах Шоги Эффенди написано, что, когда человечество страдает, восприимчивость увеличивается. Поэтому, я думаю, сейчас, после всех страданий, испытанных с 1941 года по сегодняшний день, этот процент должен быть выше. Но я готов рассмотреть вопрос, исходя из 2%. Каково население Санкт-Петербурга? 5 млн. 2% — это 100 тыс. Хотим мы верить Шоги Эффенди или нет? Если мы верим ему и берем только минимум, это значит, что сейчас, как я вам говорил, в Санкт-Петербурге 100 тыс. людей в своих офисах, у себя дома, на улицах взывают: «О Боже! Где ты?» Поэтому Шоги Эффенди написал, что мы должны молиться, чтобы Бог послал нам этих людей. Но наши сердца должны быть готовы. Наши жизни должны быть открыты. Мы должны быть готовы принять, мы должны в молитвах просить Бахауллу послать их нам, и вы будете удивлены, каким образом они появятся. Итак, нужно соединить эти два направления, чтобы получить наилучшие результаты. 


Г-жа Нахджавани:

      В 1969 году Рухийа Ханум поехала в Африку. Она купила «Лэндровер», и мы обе вели его с востока на запад, на юг и обратно на восток. Мы проехали приблизительно 50-60 тыс. километров по суше, а в те многие места, куда мы не смогли добраться по суше, мы доплыли по морю вместе с машиной. Мы побывали в 34 странах Африки. Это было невероятно. Это путешествие вряд ли можно было осуществить сегодня, когда во многих странах идет война и многие границы закрыты. Когда мы находились в какой-то стране, у нас всегда был гид или переводчик, но когда мы ехали из одной страны в другую, мы были одни на дороге. Поэтому где бы мы ни встречались с трудностями, Рухийа Ханум говорила: «Давая, я поведу, а ты молись». И каким-то образом мы получали помощь, без этого мы бы не справились.
      Когда две трети путешествия было позади, мы приехали в Замбию. Там был чудесный президент. Он все еще жив, хотя уже больше не служит президентом. Его звали Каунда. Так или иначе, этот президент встретился с Рухийёй Ханум. Президент Каунда был очень известным и хорошим человеком. Он много сделал для своей страны. Когда мы были с ним, Рухийа Ханум сказала: «Самый большой комплимент, который я могу сделать Африке, это то, что мы, две женщины, проехавшие в одиночестве по этому континету от края до края, везде встречали только доброту, гостеприимство и дружбу». Он был очень милым человеком, он сказал: «Мадам, Африка — это улица с двусторонним движением. Это ваше отношение встретилось с отношением африканцев, которые помогали вам». Другими словами, поскольку вы приехали с любовью к Африке и африканцам, вы получили ответную любовь. Он сказал: «Это случается не со всеми». Мы вернулись домой здоровыми и невредимыми. Сейчас этот «Лэндровер», эта машина Рухийи Ханум находится в Восточной Африке, в Кении, и бахаи Уганды хотят отвести ему специальное место около храма, в память о ее поездке.


1.  Вопрос: Что ваш отец говорил вам об Изабелле Гриневской, и была ли она бахаи? 

Ответ (г-н Нахджавани): Как вы знаете, Изабелла Гриневская была знакома с одним профессором здесь, в Санкт-Петербурге. Санкт-Петербург был одним из первых центров в Европе, где ученые и профессора стали изучать Веру Бахаи. Кроме Изабеллы Гриневской здесь жили, как вам известно, проф. барон Розен, который опубликовал Писания Бахауллы, и Туманский, который перевел на русский язык «Китаб-и-Агдас». Все это происходило примерно в 1913 году. Изабелла не была бахаи, но написала пьесу «Баб». Она обратилась к Абдул-Баха и сказала, что очень хотела бы видеть Его. Мой отец был тогда в Баку, поэтому Абдул-Баха поручил ему поехать в Одессу, помочь Изабелле и сопровождать ее в Египет. В это время Абдул-Баха был в Египте после Своей поездки в Северную Америку и Европу. Изабелла сказала, что после того, как она посетила Абдул-Баха, она стала бахаи. Они продолжали переписываться. В архивах Изабеллы среди ее бумаг, возможно, вы найдете письма моего отца ей, копии писем Изабеллы Абдул-Баха и Шоги Эффенди. Когда Шоги Эффенди давал адрес бахаи России, например, в «The Bahá’í World», в ранние годы, когда Изабелла Гриневская была ещё жива, он указывал в адресе для России ее адрес. Также в одном из томов «The Bahá’í World» есть фотография комнаты ее дома в Одессе, где она принимала гостей. Мы надеемся когда-нибудь найти этот дом, возможно, купить его и превратить в музей бахаи.


2.  Вопрос: Что вы помните о Деснице Дела Божьего Мусе Банани [отец г-жи Нахджавани]? 

Ответ (г-жи Нахджавани): Муса Банани родился в Багдаде в еврейской семье, члены которой были очень благочестивыми и набожными людьми. Его брат первым стал бахаи. Они все занимались торговлей. Моему отцу было 16 лет, когда он приехал в Иран. Он не был бахаи, потому что ничего не знал о Вере Бахаи. Он занимался делами их обоих в Иране, в городе, который находился очень близко к границе Ирака. Однажды во время большого погрома в этой части Ирана, когда все бахаи были арестованы и помещены в тюрьму, моего отца схватили по ошибке, думая, что он бахаи, и также взяли под стражу. Ему было, может быть, двадцать или двадцать один, и он был очень наспуган, потому что им сказали, что убьют всех. Он не хотел умирать из-за того, чего даже не знал. В тюрьме находился один старый бахаи, который также был из еврейской семьи. Мой отец знал этого старого торговца, он был хорошим человеком. Но отец не знал, что он был бахаи, он думал, что тот иудей. 
      Этот старый человек был очень добр к нему, дал ему свое пальто и сказал: «Не бойся, ты не с нами; они не собираются причинить тебе ничего плохого. Не бойся и не волнуйся!» И, конечно, через несколько дней моего отца выпустили, узнав, что он не бахаи. Этот случай заставил его задуматься. Он спросил себя: «Что такое “бахаи”? Почему старик не боялся? Почему он был так добр со мной, хотя почти не знал меня?» Это послужило причиной тому, что он принялся узнавать о Вере Бахаи, и постепенно стал бахаи.
      В первую очередь, он был хорошим бизнесменом, а уже потом преданным бахаи. Он не был очень знающим человеком в Вере; он не был членом того или иного Собрания. Он вел очень достойную жизнь, был очень честным человеком и очень хорошо вел свой бизнес. И когда он решил жениться, он специально выбрал жену из бахаи, чтобы его семья и дети станут бахаи.
      Моя мать была полной противоположностью моему отцу. Она принадлежала к старинной династии бахаи, которая вела своё начало от времен Баба. Все они когда-то были очень преданными мусульманами, и вели своё происхождение от Мухаммада. В то время очень редко члены этих двух общин вступали в брак между собой, даже если они были бахаи. Сейчас это уже не странно, потому что все женятся, на ком захотят.
      Итак, у отца всегда был свой бизнес. Он приехал в Тегеран, столицу, и жил в комфорте. Он любил Веру и служил ей, как только мог. Когда в 1950 году возлюбленный Хранитель призвал бахаи Ирана подняться и поехать в Африку, мои отец и мать оба захотели поехать — и вот тогда-то и началась их прекрасная жизнь в служении Делу. Они только что построили большой дом на севере города (я была уже замужем к тому времени). Он был построен очень искусно, и отец думал, что его сыновья вернутся и женятся здесь.
      Когда он поехал в Восточную Африку, он оставил всё. Али и я присоединились к ним, мы уехали все вместе. После этого мой отец прожил 20 лет (с 1951 года по 1971-й) в Уганде, умер в этой стране и был похоронен в Кампале, недалеко от храма. Он был настоящим примером истинного пионера. Он он знал только персидский язык и ни одного слова по-английски. Поэтому он не мог обучать, но сидел в комнате, когда люди приходили узнать о Вере, и смотрел на тех, кто задавал вопросы. Он молился, иногда я видела, что его губы шевелятся. Это было его служением.
      Через год после того, как он уехал в Африку, он посетил возлюбленного Хранителя, и в последний день его паломничества Шоги Эффенди сказал ему, что он назначает его Десницей Дела Божьего. Отцу было очень тяжело принять это, поэтому он стал спорить с Шоги Эффенди. Он сказал: «Возлюбленный Хранитель, я ничего не сделал. Я не учёный. Я не могу выступать на публике, поэтому я не могу произносить речи, чтобы обучать Вере». Но Шоги Эффенди не изменил своего решения. Тогда мой отец, будучи бизнесменом, понял, в чём смысл этого. Он сказал: «Теперь я понимаю. В жизни ничто не дается бесплатно. Как в торговле — когда я покупаю что-нибудь, я плачу и потом получаю товар. Или я получаю товар и плачу после этого». И пояснил: «Я знаю, я ничего не сделал. Сейчас, когда я удостоен этой чести, я должен отплатить моим служением Делу». Это был человек простой и скромный. Возлюбленный Хранитель назвал его «духовным завоевателем Африки» Для всех нас, кто был рядом и видел его, это было очень большим уроком. 
      То, что мы получаем от Бахауллы — это подарок. Ни один из нас не достоин того, что мы получили. Мы не заслуживаем того, чтобы быть бахаи. Это дар. Поэтому, какое бы служение мы ни предложили Ему, мы получаем намного больше, либо до того, как выполним это Служение, либо после! Спасибо вам! 


3.  Вопрос: Где хранятся оригиналы писем Абдул-Баха и Льва Толстого? 

Ответ (г-на Нахджавани): Есть книга, которая описывает весь архив Льва Толстого. Там упомянуты все письма, написанные Львом Толстым Абдул-Баха и Его ответы, а также корреспонденция между Толстым и моим отцом. Если вы найдете эту книгу, имейте в виду, что мой отец тогда был известен как Мухаммад’ханли или Мамедханли, а не Али-Акбар Нахджавани.

 
4.  Вопрос: Вы упомянули о связи людей с Сонмами в Вышних. Объясните, пожалуйста. 

Ответ (г-жи Нахджавани): Знаете, когда я сказала «заступничество», я имела в виду не церковное причастие или спиритический сеанс, когда вы сидите в кругу и общаетесь с духами. Это вера в то, что души, которые покинули этот мир, продолжают существовать. Бахаулла говорит нам о совокупности святых душ в другом мире. Они оказывают влияние на взгляды художников, музыкантов, ученых и других великих умов здесь. Это не значит, что я сижу, молюсь и вижу мою мать или слышу ее голос. Заступничество не означает, что если я обращусь к своей матери, она придет, чтобы помочь мне. Я взываю к ней, чтобы она попросила помощи у Бахауллы. Мы не должны смешивать эти концепции, иначе мы уподобимся людям, которые думают, что могут напрямую общаться с потусторонним миром.



8 of 8
Talk in St. Petersburg

